Rolling Stone 2012-2013
10337
514
34
Add to Collection
About

About

Я работал в русском Rolling Stone с 2004, сделал примерно 90 портретов в рубрику "зал славы", где описываются лучшие альбомы в истории рока. Лучш… Read More
Я работал в русском Rolling Stone с 2004, сделал примерно 90 портретов в рубрику "зал славы", где описываются лучшие альбомы в истории рока. Лучшие из них здесь: http://www.behance.net/gallery/Rolling-Stone/6519695 С осени 2011 и до закрытия журнала в декабре 2013 я сам выбирал героев и писал рецензии на альбомы. Если журнал не начнет выходить снова, я буду работать над списком из более 50 музыкантов в свободное время. I have worked for the Russian Rolling Stone since 2004, and did around 90 portraits for the "hall of Fame", featuring best rock albums in history. Some of the best are here: http://www.behance.net/gallery/Rolling-Stone/6519695 Since November 2011 up to shutdown of the magazine in December 2013 I picked albums and wrote reviews myself. There's a list of over 50 musicians that I plan to do at my own leisure, unless the magazine returns to print. Read Less
Published:
Stevie Wonder Innervisions 1973
     Настоящая фамилия Стиви Уандера - Моррис. Кличку Чудо, "восьмое чудо света" придумал открывший его продюсер Motown Кларенс Пол. Первый свой хит вундеркинд-оркестр Уандер выпустил в возрасте 13 лет К 20ти он в совершенстве овладел примерно всеми возможными инструментами: на Innervisons, записанном почти единолично, он играет на специально под него заточенном синтезаторе "ARP Braille 2600", басу, ударных, губной гармонике и поет, конечно. Важнее, что Уандер, слепой с рождения, работает со звукозаписью как с многослойной живописью. Попробуйте послушать его в темноте: по выдумке и богатству звука его буквально не с кем сравнить. Уандер - один из лучших музыкантов второй половины века не только в смысле сочинительского и исполнительского мастерства, но и чисто по-человечески: среди звезд Шоу-Бизнеса трудно найти вторую настолько же искренне и бескорыстно влюбленную в целый мир.
70е были для Уандера золотым временем. Это уже потом он сплел из афро косички, растолстел и записал I just called to say I love you. Четыре выпущенных на Motown альбома первой половины 70х - Talking Book, Innervisions, Fulfillingness' First Finale, и двойник Songs in the Key of Life - безусловно великие, и выбрать из них лучший не представляется возможным. Но Innervisions ("прозрения")- кажется, самый взрослый его выход (считая как предыдущие, так и последующие альбомы). Уандер точно ловит пульс времени, на Living for the city он в одиночку воспроизводит на разные голоса жизнь черных кварталов.  От актуальных тем (наркотики (too high) и Ричард Никсон (Misstra Know It All)) свободно перемещается к вечным  - реинкарнация (higher Ground)) и любовь, разумеется. Так же легко он тасует регги, фанк, ча-ча-ча и так далее. Слабых номеров нет вообще, уже здесь не представляется возможным выбрать лучший. Пожалуй, это все-таки Don't You worry 'bout a thing, жизнерадостный Уандер во всей красе, и Higher Ground, с потрясающим басовым рифом. Последнюю в свое время переиграли Red Hot Chili Peppers, но не смогли добавить к ней ничего, кроме гитарного дж-дж-дж. Их версия осталась в конце 80х, а Уандер как новенький, и с расстояния хорошо видно, кто фанковее.
 
 
Bjork Debut 1993
Первую пластинку (и сразу платиновую) Бьорк Гудмундсдоттир выпустила еще в 1977, в возрасте 12 лет, а к 1993му успела записать еще один альбом поп-стандартов, три альбома с Sugarcubes, два с K.U.K.L. и по одному с проектами Bless и 808 State. К выходу «Дебюта»  Бьорк была опытнейшей рок-вокалисткой во всей Исландии, и название альбома звучит, конечно, издевательски.
Песни, вошедшие в альбом, были написаны во время работы с Sugarcubes, но не «пошли», не улеглись в контекст инди-рока или пост-панка. Для каждой пришлось искать отдельный звук, к счастью, под руку вовремя подвернулся Нелли Хупер, заметный специалист по танцевальной музыке, один из отцов группы Massive Attack. Под его началом одних инженеров звукозаписи было собрано 17, по полтора человека на каждую вещь, плюс четверо специалистов по цифровым играм со звуком, плюс сессионные инструменталисты, представляющие самые разные музыкальные миры - джаз, даб, блюз, этнический фюжн и т.д.. Хупер приложил руку к сочинению половины песен, но главной его задачей было помочь Бьорк придать форму огромному количеству накопившихся у нее идей. В дальнейшем их хватило целому поколению музыкантов - как экспериментальных, вроде Animal Collective, так и сказочно-девичьих, вроде Джоанны Ньюсом.
Debut - очень разношерстный альбом, он не укладывается в какие бы то ни было жанровые рамки и не описывается ключевыми словами, кроме единственно имени автора. Первая же вещь - пример поп-музыки, которая пожестче иного рока. Human behaviour, совершенно неотразимая песня про то, какие непонятные существа эти люди, тянет за собой весь альбом как паровоз; но тут много еще интересного и неожиданного - струнные в красивейшей Venus as a boy, включающиеся там и сям джазовые духовые вперемешку с дискотечными ударными, странные неузнаваемые звуки и многослойные эффекты. Свой невероятный голос Бьорк кидает из крайности в крайность, от шепота до свободно реющих высоких нот и обратно, время от времени пуская петуха - отлично выдресированного бойцового петуха. Мощный закрывающий номер составил бы честь любому фильму о Джеймсе Бонде; название подходящее - Play Dead.
Бьорк, говорят, не считает Дебют своим лучшим альбомом - ее право. Но здесь планка качества задрана на такую высоту, что и ей самой с тех пор нечасто удавалось допрыгнуть.

 
Frank Zappa Hot Rats 1977
"Фьюжн" и "джаз-рок" - довольно обидное ругательство по нынешним временам. Но если есть одна пластинка, которая однозначно относится к этим жанрам и которую однозначно нужно слушать, то это  Hot Rats. Распустив безумное сатирически-джазово-рок-н-ролльное кабаре "mothers of invention", Заппа сохранил его придурковатый дух, но, впервые в своей длинной карьере, полностью сфокусировался на музыке.
Здесь он в лучшей своей форме как гитарист, аранжировщик и продюсер. Во второй главной роли - человек-духовая секция, единственный здесь здесь соратник Заппы по "матерям" мультиинструменталист Иэн Андервуд. Ему принадлежат  все партии дудок - доходит до восьми на номер. Благо позволяла прогрессивная по тем временам, и вдобавок кастомизированная, 16-канальная аппаратура. Кроме того, здесь сразу три скрипача - великий Жан-Люк Понти,  Дон "сахарный тростник" Харрис, работавший с Джоном Майаллом, Джоном Ли Хукером и Литтл Ричардом; также берет в руки скрипку барабанщик Пол Хамфри.
Из шести треков единственная полноценная песня - незабываемый выход Капитана Бифхарта, великого и ужасного, в роли сутенера Вилли - одна из ста лучших ггитарных песен ever по версии Rolling Stone. Все остальное - большей частью длинные, но тщательно придуманные джемы. Ни эзотерического занудства, ни зауми ради зауми, ни бесконечного соло-поливалова, ни любования собственным мастерством (которого, впрочем, в избытке) - все, за что мы ненавидим фьюжн и джаз-рок, к этой пластинке не относится. С первой секунды, с мандолинного звона гитары в Peaches en regalia, эта музыка несет чистое веселье. Ее не назовешь танцевальной, но сидеть не шевелясь довольно затруднительно. Самый удачный номер - одновременно самый длинный, 17-минутный джем под названием Gumbo variations. По характеру он меньше всего напоминает современный ему джаз-рок и больше всего - "Intro and the outro" комедийного оркестра Bonzo Dog Band. Одно вступление, возможно, стоит всех остальных, часто довольно сомнительных, трудов Френка Заппы. Когда на фоне аккуратного бубна и аккуратной бас-гитары въезжают в унисон гитары и саксофоны, это счастье.

 
Bob Dylan The Freewheelin' Bob Dylan 1963
Боб Дилан, без сомнений, входит в первую тройку самых невыносимых голосов в истории популярной музыки. То же можно сказать о его губной гармошке, котрая вечно норовит на целую минуту зависнуть на одной неровной ноте. Как о гитаристе о нем сказать особенно нечего: единственную запоминающуюся здесь аранжировку, мрачный гипнотический бой в Masters of War, он подсмотрел у коллеги. Услышав формулировку "песни со смыслом" я  и сам хватаюсь за ближайший тяжелый предмет. Человеку, никогда не слушавшему Боба Дилана, непросто объяснить, зачем ему это. Остальным - ясно и так.
Альбом "the freewheelin' bob dylan" второй по счету, но творческий путь великого песенника Дилана нужно отсчитывать именно с него. Первый, "Bob Dylan" состоял почти целиком из каверов. Здесь все номера, кроме одного (Corrina, Corrina) оригинальные, хотя и связаны накрепко с черной и белой американской народной музыкой.
Обложка задушевная: юный кучерявый Дилан, руки в брюки, идет по зимнему Нью-йорку в куцой курточке, на плече повисла девушка по имени Сьюз Ротоло. Как и сама пластинка, и половина песен с нее по отдельности, как и микроавтбус Volkswagen type 2 на фоне, эта фотография стала важным символом 60х.
Сьюз Ротоло сыграла и более важную роль. На момент записи альбома она училась на художника в Италии, а разлука с девушкой - оличный творческий стимул; важнее, что Ротоло была потомственной левачкой. У нее Дилан подцепил Активную Жизненной Позицию и влился в тогдашнее гражданское движение, для которого Blowing in the wind стала полуофициальным гимном. “freewheelin`” - мощный прыжок от вполне банального фолка, бродяжнической романтики в духе Вуди Гатри и Хенка Уильямса, к песням, которые люди до сих пор поют хором на площадях. Для своего поколения он стал учителем словесности, именно у него Леннон с хорошим запозданием (а первый альбом Битлз вышел в том же 63м) подхватил знамя протестной лирики. Я уже не говорю о наших с вами БГ и Майке и Науменко, взявших у Дилана в основном склонность к широким обобщениям и риторическим вопросам.  Сам Дилан при этом может быть предельно жестким - в "masters of war", например, он прямо  желает сильным мира сего скорейшей смерти. Но в ней хорошо виден сам Дилан, рассерженный молодой американец. А вот такими убедительными, как Blowing in the wind и еще одна великая песня - A Hard Rain's A Gonna Fall , бывают только народные песни. Кажется странным, что у них вообще есть автор. Как говорил сам Дилан, все песни уже написаны, и просто ждут, что кто-то их услышит.  Эти песни не могли не случиться.


 
George Harrison All things must pass 1971
В конце 60х Джордж Харрисон искал себя. Он официально принял индуизм, серьезно занимался индийской музыкой, философией, духовными и эзотерическими практиками, подсадил на них чуть ли не весь мир, стал вегетарианцем, выучился сносно играть на ситаре - и все ради того, чтобы заглянуть, по совету Рави Шанкара, в собственное сердце и найти в самой его сердцевине "Heartbreak Hotel" Элвиса. "Эй, я же поп-певец",- понял Харрисон, после чего  принялся с удвоенной силой писать песни. Как говорил он сам в одном из интервью, "если Джон и Пол могут писать песни, я-то уж точно смогу". Много песен было написано еще до распада Битлз (существует репетиционная запись "All things must pass" с Ленноном на подпевках), но еще больше было неиспользованных идей, не втиснувшихся между вещами Леннона-Маккартни. Стоило выйти из их тени, чтобы оказалось, что получается не хуже, а местами и лучше, чем у "главных" битлов. К началу нового десятилетия у Харрисона набралось материала сразу на тройной альбом. Продюсировать взялся Фил Спектор, изобретатель "стены звука", местами с ней перестаравшийся. Здесь наворочено столько эха и хоров, что в них слегка тонет работа лучших музыкантов времени: это Эрик Клэптон, клавишник Билли Престон и Рик Райт из Pink Floyd, барабанщик Cream Джинджер Бейкер и сам Ринго Старр. Но все-таки главное здесь - песни, пронзительнейшие "Beware of Darkness" и "Art of Dying", "Let it Roll", посвященная викторианскому чудаку Френсису Криспу, в чьем старинном доме Харрисон сделал студию, едкая "Wah-wah", посвященная гитарной примочке. Нашлось место для одной песни Боба Дилана и одной, написанной совместно с ним  ("If not for you" и "I'd Have You Anytime").  В главной удаче альбома, "My sweet lord", как раз Спектор разглядел будущий хит и уговорил Харрисона не сомневаться. По сути это мантра, адресованная Кришне (который в соседней песне упоминается наравне с Иисусом), но перед ней не смогла устоять не только хиппующая публика. И то, что весь альбом пропитан религией и мистикой, не помешало ему стать шестикратно платиновым - такое не удавалось поодиночке ни Леннону, ни Маккартни. Кажется, что тексты вроде "Господь ждет, чтобы вы пробудились и узрели!" ("Awaiting on you all") звучали бы уместнее в репертуаре городского сумасшедшего, но здесь они спеты и сыграны так искренне и так отчаянно, что и правда задумаешься о душе. Третий диск альбома целиком состоит из довольно необязательных джемов; вместо него рекомендуется слушать "beware of ABKCO" - вышедшую в 94м "демку", сделанную перед записью "All things must pass". На ней есть несколько вещей, не вошедших в альбом и даже ни в один другой альбом (Mother Divine). В акустике, под одну гитару, гнусавя и забывая слова, Харрисон удивительным образом еще яснее раскрывается как один из лучших песенников ever.
 
 
Nick Cave & the Bad Seeds Let Love In 1993
Перед записью Let Love In 1994м году Ник Кейв перебрался в Лондон из Сан-Паулу. Атмосфера вечного бразильского карнавала, видно, плохо подходила для того, чтобы делать музыку нужной мрачности. Зато песни, которые Кейв вез с собой, на тот момент были лучшими в его карьере. Состав Bad Seeds  был на пике формы: только что вышел концертный Live Seeds, по которому отлично видно, насколько группа "сыграна". Для того, чтобы считать ее супергруппой, достаточно одного Бликсы Баргельда, по совместительству лидера главной индустриальной группы всех времен Einsturzende Neubauten. Кроме него в букете мультиинструменталист Мик Харви, о чьих возможностях можно судить по сольным альбомам, и коренные "семена" - пианист Конвей Севедж, барабанщик Томас Уайлдер и бессменный продюсер Кейва Тони Коэн.
Наконец, пока в качестве гостя, на альбоме появляется бородатый скрипач Уоррен Эллис из Dirty Three, где он по сей день играет суровое и раздольное инструментальное кантри. В дальнейшем он станет основным соратником и соавтором Кейва. Если прибавить трудоголизм, перфекционизм и могучую демоническую харизму самого Кейва, успех Let Love In, как творческий, так и коммерческий, нельзя назвать случайным.
Let Love in очень разнообразный, от шумовой истерики в Jangling Jack до нежнейшей, со Скотт-Уокеровскими интонациями Ain't Gonna Rain Anymore. Половина песен - вроде бы любовная лирика, но это, наверное, самый злой на свете альбом о любви. Особенно это касается открывающей альбом невероятно прилипчивой "Do you love me?" с реющим на заднем плане инфернальным органом и прыгающими на переднем рояльными клавишами. Жуткую "loverman" (с замогильным рефреном "скоолько моожно") можно считать песней о любви с большой натяжкой, но тут, как в песне АукцЫона "моя любовь" - все становится понятно, если "любовь" заменить на "кровь". На этом фоне заглавная песня выглядит почти жизнерадостной - хотя и тут впущенная в дом любовь не сулит ничего хорошего. Главный хит - Red Right Hand, неторопливая пионерлагерная страшилка про красную руку с зеленой бумажкой, воплощающающую, видимо, капитализм. Альбом звучит так, будто записан вчера - ни одному из эпигонов, вроде каких-нибудь Red House Painters, так и не удалось приблизиться к его музыкальной изобретательности и мощи. Что там, самому Кейву этот успех нескоро удастся повторить. Murder Ballads, при всем его коммерческом успехе и даже при Кайли Миног - несравнимо более предсказуемый, а значит, скучный. Только через десять лет, на Abattoir Blues/Lyre of Orpheus случится такой синтез сочинительства и звукового богатства. Можно по-разному относиться к Кейву, но Let Love in - редкий пример крайне амбициозного рока, держащего все свои обещания.
 
 
Soniс Youth Daydream Nation 1988
Рок-н-ролл дразнили шумом, видимо, с того самого момента, как гитаристы стали использовать овердрайв (который сам по себе старше, чем рок-н-ролл), а с конца 60х они массово давили на него почем зря. Только в конце 80х рок-н-ролл осмыслил шум как новый способ музыкальной артикуляции, новую краску. Основная заслуга десь в этом принадлежит группе Sonic Youth, Костяк группы - семейная пара Терстон Мур и Ким Гордон, плюс гитарист Ли Ранальдо, стали играть вместе в 81м. Как вместе, так и каждый по отдельности, это важные фигуры движения No Wave, у которого не было выраженной идеологии, только движение в сторону от всего остального, в том числе Новой Волны; настоящий пост-панк, музыкальный протест против всего, что породил музыкальный протест поколением раньше. К выходу Daydream nation, "нации мечтателей", Мур, Гордон и Ранальдо не только "сыгрались",и  придумали звук, на какой до них никто просто не осмеливался, но и успели снести голову целому поколению музыкантов помладше, походя родив жанр "шугейз".
88 год был важным для пост-панка, вышли "surfer rosa" pixies, "double bummer" bongwater, "Hairway to Steven" Butthole Surfers, "Tender Prey" Ника Кейва и Bad Seeds, с великой "Mercy Seat". На другом краю Джон Зорн, с которым Мур позже встретится в Нью-йорском Даунтауне, только что собрал авант-джаз-рок-черт-знает-что-супергруппу Naked city. Daydream Nation не только не потерялся на этом фоне, но стал настоящим триумфом  неависимой музыки - неависимой по-настоящему, а не в том смысле, который нынче осел в слове indie. Сейчас, когда гены SY проникли даже в поп-музыку, а фузить научились самые отпетые бойз-бенды, трудно понять, как мощно они звучали 25 лет назад.
Звукорежиссер Ник Санзано занимался в основном репперами, в частности, злейшими из них - Public Enemy, которые в том же 88м выпустили свой исторический  "it Takes a Nation of Millions to Hold Us Back". Этот опыт здесь сильно пригодился. Гитары Мура и Ранальдо не перекликаются - они дерутся.  Этот альбом носит между едкой отповедью повзрослевшего панка миру (издевательская Teenage Riot, признанная одной из главных гитарных песен ever, но далеко не лучшая здесь) и бессвязным монологом человека в полутрансе (особенно там, где своим отсутствующим голосом поет Ким Гордон), загипнотизированного грохотом индустриального и информационного шума - в котором тонет любой звук, кроме шума более высокой пробы. Но если "смотрящие на ботинки" успешно гипнотизировали гитарным жужжанием как публику, так и самих себя, то Мура сотоварищи отличает полная ясность сознания, которую им удалось сохранить до сих пор.

 
Kinks Something Else 1967
Something else by the Kinks - название кокетливое, но вполне отражающее суть: этот альбом не претендовал на новое слово или концептуальный опус магнум, как вышедший в том же году "клуб одиноких сердец сержанта Пеппера", он был просто очередным сборником песен братьев Рея и Дейва Дэвисов. Просто так вышло, что именно в 67м году звезды сошлись, Рей Дэвис окончательно вышел из депрессии, расстался с менеджером-американцем (своей трагической борьбе с музыкальной индустрией он позже посвятит целый альбом) и оказался главным после Леннона и Маккартни песенником Англии, а значит, и всего тогдашнего мира.
По сравнению (неизбежному) с Битлами, Кинкс звучали одновременно вычурнее (kink можно первести как "придурь"), и злее, отчего, видимо, и оставались в тени. Ноги у Кинкс растут одновременно из ритм-энд-блюза и английской оперетты, мьюзик-холла, Гилберта и Салливана, из музыкальной сатиры - см.  летку-еньку Harry Rag и Death of a Сlown - к слову, первую самостоятельную вещь младшего Дэвиса. Лучшие песни Кинкс - истории простых английских бездельников, с частыми отсылками к местной географии. В этом смысле Дэвис - непосредственный отец группы Blur (parklife - очевидный ему оммаж) и бритпопа вообще.  
Закрывающая альбом Waterloo Sunset - одна из самых красивых песен ever. Это касается не только мелодии, но и текста, простого, но с пронзительным драматическим контрапунктом: неназванный рассказчик (по одной из версий, это 13-летний Рей Дэвис, который лежит в больнице и медсестры выкатывают его вечером на балкон) боится людей и не вылезает из своей комнаты, любуясь закатом над станцией Ватерлоо, в то время как Терри и Джули - они просто встречаются и сбегают от толкотни и суеты туда же, в закат. Здесь в лучшей форме и Дейв Дэвис, который чуть ли не все время записи потратил на поиск особенного, незабываемого  гитарного звука - и нашел его.
В переиздании 2004 года к Something Else приросли еще три выдающиеся песни, выходившие тогда же на синглах - суперклейкая Autumn Almanac, Wonderboy и Susannah's still alive  - беспросветная и разухабистая, как умеют только kinks, песня о пьющей вдове. Итого: Something Else - совершенно упоительный сборник классических английских песен, на котором для полного счастья не хватает разве что Sunny Afternoon, вышедшей годом раньше.
 
 
Police Outlandos d'Amour 1978
Нью-вейв, вышедший из панка, для последнего ненавистнее распоследней эстрады, и Police были настоящие ренегаты. Название альбома по-французски! Пергидроль! Хуже всего то, что они умели играть: все джазовой выучки и поднаторели как сессионные музыканты. Но с первых ударов барабана ясно, что ноги этой этой музыки растут все-таки из панка с его дикой энергией. В первую очередь из вышедшего всего за полгода до outlandos d’amour первого альбома Clash, которые тоже мешали панк и регги. Но тут сдвиг на вторую долю - только начало, а дальше такие полиритмы, что начинающие музыканты до сих пор ломают зубы. Это одна из лучших ритм-секций всех времен: барабанщик Стюарт Коупленд и басист Гордон Саммер, более известный как Стинг, но пока что поющий фальцетом. Он же автор всех до одной песен.
Восхождение Стинга к высотам сочинительского мастерства (и нудятины) только начинается, здесь половина пластинки состоит из по сто раз повторенных припевов. Лирический герой альбома - натуральный лузер: он угрожает женщине, оставившей его, суицидом (Can't stand losing you), умоляет проститутку (Roxanne) не ходить на работу (заведомо без шансов), отчитывает неправильных звезд (peanuts), что-то ноет про свое поколение (born in the 50s), а счастье находит только с резиновой бабой (Sally), после чего вовсе забывает английский язык (masoko tanga). При этом альбома веселее еще поискать. И вообще дело не в герое, а в героине. Roxanne, женщина в красном, ради которой Стинг выворачивает наизнанку голосовые связки , стоит рядом с самыми незабывамыми женщинами-песнями - Michelle, Angie, Lucille, это главное сокровище альбома и всей дискографии Police.
Outlandos d’amour - музыка наглая, искренняя и пружинистая, под стать той самой Салли. Следующие альбомы, как водится, сделаны половчее, но большой вопрос, идет ли им взросление.

 
Lou Reed, John Cale Songs for Drella 1984
Издалека кажется, что роль Энди Уорхола в истории Velvet Underground ограничивается бананом на конверте одноименного альбома. Но оставшаяся под бананом здоровенная подпись художника в этом свете выглядит как минимум странно. Именно Уорхол вывел Рида и Кейла сотоварищи в нужные люди (а большинство нужных людей о те времена состояли в его свите), поручившись за музыку, к которой мир был, по сути, не готов. В Великобритании VA пришлось продавать как личную рок-группу Самого.
От электрической дуги между Джоном Кейлом и Лу Ридом зажегся не один десяток гитарных групп, но к началу 70х напряжение разорвало Velvet underground на куски. Рид и Кейл не разговаривали друг с другом добрых полтора десятка лет, до похорон Уорхола в 1987. Ради того, чтобы достойно помянуть старшего товарища,  Кейл и Рид смогли забыть о том, что вообще-то не могут работать вместе.
Радикальные эксперименты со звуком и психоделический угар остались в прошлом, оба превратились во влиятельных рок-старцев (45ти лет) и стабильно выпускали по альбому каждые год-два. Рид пользовался относительным коммерческим успехом, Кейл одновременно стал одним из главных продюсеров эпохи пост-панка и заметной фигурой академического минимализма. Альбом Songs for Drella, который Рид и Кейл записали в пустой церкви в Бруклине, сидя на почтительном расстоянии метров в двадцать друг от друга, никак нельзя считать реинкарнацией Velvet Underground. Это совсем другие музыканты. Доминируют здесь сухие прыгающие клавиши Кейла и весьма умеренная для Рида жужжащая гитара (на всю пластинку только одно соло). Звук очень прозрачный, даже когда начинается минималистическая психоделия с заевшей скрипкой (images), голос держится на переднем плане. В первую очередь это стихи под музыку. Рид и Кейл по очереди  рассказывают об Энди глазами близких друзей - как о голубом увальне-провинциале (small town), о трудоголике (work! самое важное это работа!), и томный циник, каким его запомнил мир, здесь тоже присутствует (Дрелла - это гибрид Дракулы и золушки-Синдереллы, точнейшее прозвище Уорхола в ближайшем кругу).
Но ценность альбома, понятно, не в новом взгляде на биографию Уорхола. Это лучшие, пронзительнейшие песни Рида со времен Трансформера, и Кейла - вообще, редкий случай, когда концептуальный альбом построен на сильном человеческом образе. Songs for Drella - безусловный внежанровый шедевр.
Вновь появившегося электиричества хватило даже на одноразовое воссоединение Velvet underground в классическом составе, но после этого Рид и Кейл разошлись снова, и теперь уже навсегда.
 
 
Gnarls Barkley St.Elsewhere 2006
Gnarls Barkley - это исковерканное "Чарльз Баркли", имя одного из самых результативных форвардов в истории баскетбола; ввыбирая такое название для совместной работы, Danger Mouse, в миру Брайан Джозеф Бертон, и Томас де Карло Келловей, он же Си-Ло Грин, видимо, не сомневались, что забросят трехочковый. У Грина за душой было два собственных довольно зажигательных альбома и огромный опыт продюсера, композимтра и вокалиста, в том числе работы с OutKast, Африкой Бамбаатой, Сантаной, Pussycat dolls и еще двумя десятками рэп- и поп-проектов. Danger Mouse работал с реппером Jemini "одаренным" и Gorillaz, а в 2004м прославился выдающимся меш-апом из "черного альбома" Jay-Z и "белого альбома" Битлз. Мастерства, музыкального остроумия и драйва на этих двоих больше, чем достаточно, вдобавок, они смешно смотрятся вместе - толстый и тонкий. Короче, первый альбом совершенно заслуженно стал платиновым. Летом 2006го мне случилось идти по улице Бродвей в Нью-Йорке, и в каждом магазине альбом стоял на repeat целиком.
St. Elsewhere, Санкт-Гдетотам - очевидно, речь о нехоженных внутренностях  человеческой головы. Главный хит, и одна из лучших песен целого десятилетия "Crazy", сразу задает тон - речь на альбоме идет в основном о безумии, но без истерик, и издевательские номера на тему некрофилии и чудовищ под кроватью (boogie monster) чередуются с вполне серьезным разговором об одиночестве (Just a thought). Проходных песен нет вообще, причем авторство единственного кавера, Gone daddy gone - внезапно  принадлежит акустической кантри-панк-группе Violent Femmes. Несмотря на то, что и Грин, и Бертон, происходят из репперской среды, из заметных коллабораторов здесь только Даниэль Люппи, итальянский музыкант и кинокомпозитор. Еще несколько консерваторских итальянцев числятся соавторами аранжировок, струнные и духовые здесь бесшовно сочетаются с замысловатой механикой семплов и электроники. Это высший пилотаж сложносочиненной популярной (хотя и необязательно поп-) музыки 21го века. Но держится она все равно на двух вещах: качестве песен и невероятном пронзительном голосе Си-ло Грина - который с этим альбомом (а тем более если учесть записанную в 2010м еще одну великую песню, "Fuck You") уверено становится в строй лучших черных песенников, рядом с Принцем и Стиви Уандером.
 
 
Primus Pork Soda 1993
Pork Soda ("свиная газировка") - четвертый по счету альбом Primus; можно спорить, лучший ли (по мне, так Brown Album далеко впереди), но именно на нем  группа вышла из подросткового возраста и забасила по-взрослому. Предыдущий альбом, "по сырным морям", со всей его выдумкой и всей шизофренией, все-таки укладывался в контекст современного ему панк-металла, фанк-мателла и так далее. Сразу же за ним Лес Клейпул и Ларри ЛаЛонд сподобились участия в записи bone Machine, самого сурового альбома Тома Уэйтса, и это не прошло для них даром. На "Соде" "Примус" уже не спутать ни с кем другим. Лес Клейпул, который всегда был и будет в коллективе примой, здесь окончательно взял власть в свои умелые руки. Без преувеличения, это виртуоз всех разновидностей баса. В «mr.Krinkle» он смычком играет на контрабасе, так, что пробирает до костей, кроме того, используется замечательный инструмент под названием «уамола» - традиционный самодельный бас, вертикальная палка с единственной струной, натяжение которой меняется с помощью рычага, а звук извлекается барабанной палочкой (его же слышно в Клейпуловском джингле для Южного Парка). Но в главной роли, разумеется, электрическая бас-гитара. Местами она звучит настолько жестко, что по сути берет на себя функцию ударных, барабанщику Тиму Александеру остается только украшать тарелками верха. Ларри ЛаЛонд покончил с традиционной хэви-металлической беготней туда-сюда по грифу (хотя призраки его кумиров Френка Заппы и капитана Бифхарта и присутствуют незримо почти в каждом номере) и наводит на втором плане шумовую завесу. Но в основном гитара работает в тесной связке с басом, повторяя, как мантры, сложносочиненные, но могучие и въедливые рифы.
Pork Soda - убедительный ответ на вопрос, которым задавался когда-то тот же Заппа, насчет возможности юмора в музыке. Здесь речь идет о юморе черном, и находится он не в текстах, которые в основном представляют собой абсурдистские жития современной Америки и чуть ли не проповеди; он в самой музыке. Атмосферу альбома можно описать как нечто среднее между сталелитейным заводом и кабаре на диком западе, или же парад боевых механических клоунов. Ярче всего она проявляется в первых же двух вещах (если не считать короткой кантри-увертюрки), издевательских маршах my name is mud и welcome to this world, но и дальше не дает расслабиться. Идеальный саундтрек для того, чтобы, настроиться, например, на драку.

 
Can Tago Mago 1971
Нынче термин «супергруппа» начинают употреблять еще на стадии анонсов, когда музыканты из разных коммерчески успешных составов еще только планируют записаться вместе. В случае с немецкой группой CAN он кажется более оправданным, но только сейчас, по совокупности совместных и сольных работ участников. Бэкграунд у них был богатейший и очень разнообразный, задним числом кажется, что успех, если не коммерческий, то художественнный, был предсказуем - но вспомним, сколько попыток скрестить рок, джаз, академический минимализм, авангард и т.д. оборачивались невероятным занудством.
Ключевой музыкант Can, Хольгер Шукай, басист и звукорежиссер группы, ученик Карлхайнца Штокхаузена, начинал с ремонта радиоаппаратуры, благодаря чему отлично изучил механику электронного звука. Он был одним из первых, кто сделал помехи музыкальным инструментом, и одним из первых начал использовать семплы. Ирмин Шмидт к моменту основания группы успел получить несколько наград как дирижер, выступал с Венским симфоническим оркестром и дружил с великими композиторами-минималистами Стивом Райхом и Терри Райли. Барабанщик Яки Либецайт и Михаэль Кароли, гитарист и скрипач, играли фри-джаз со множеством разных составов. После того, как первому вокалисту группы, скульптору Малколму Муни, лечащий врач-психиатр рекомендовал держаться подальше от музыки Can, музыканты буквально на улице нашли бродячего японского певца-импровизатора Дамо Сузуки. Первый же альбом в новом составе, Tago Mago,  стал классическим и возможно, лучшим у Can, а впоследствие заслушан до дыр и растащен на цитаты самыми разными музыкантами - начиная с Дэвида Боуи и Брайана Ино. Его влияние слышно у Stereolab, Sonic Youth, Talk Talk, Public Image Ltd, Joy Division, Suicide, Pavement, Stone Roses и т.д.
Свой метод Can называли «спонтанная коллективная композиция». От групповой импровизации он отличается огромным количеством студийной пост-обработки, наложений новых инструментов, семплов и эффектов и замысловатого монтажа. Тут нет хитов, которым можно подпеть, Tago Mago нужно слушать от начала до конца, только так он раскрывается по-настоящему. Здесь уместны термины «эмбиент», в смысле «пространство звука», и «психоделия», в смысле «гипнотическая музыка». Здесь много выдумки, но ум лучше выключить, по большому счету это музыка танцевальная - почему ее так любят сегодняшние электронщики. Минимализм минимализмом, но грува здесь предостаточно - и главная заслуга в этом, пожалуй, принадлежит невероятно точной и мощной работе Либецайта, особенно в Halleluwah. Can - очевидные чемпионы по количеству жанров, к которым их работу относят критики и музыкальные магазины:  авангард, минимализм, электронная музыка, амбиент, пост-панк, пост-рок, нью-вейв, нью-эйдж, краут-рок, прог-рок, авант-рок, авант-поп, джаз-рок, modern creative. Но на самом-то деле - все это рок-н-ролл.

 
Slade in Flame 1974
К 74му году Slade прошли длинный путь от бритых голов и подтяжек до блесток и бигуди. Руководил ими продюсер Чез Чендлер, первооткрыватель самого Джими Хендрикса и по совместительству басист Animals. Номинально Slade присоединились к глэм-року, но в душе остались теми же скинхедами. Главное осталось при них: намертво застревающие в голове кричалки, в которых хватило электричества вдохновить как волосатый металл 80-х, так и Sex Pistols сотоварищи.
Slade in Flame - саундтрек к одноименному кинофильму (название расшифровывается как  “ВИА Слейд в фильме “ВИА Пламя”), который должен был утвердить их в ряду главных групп десятилетия. Выбирать лучший альбом Slade - неблагодарное занятие, лучше всего подойдет любой the best of. Slade  хитмейкеры в первую очередь, концептуальность - не про них, лишь бы Нодди Холдер, человек с голосом бензопилы, был в ударе. Причин считать именно “in Flame” лучшим альбомом Slade две: Far Far away и How Does it Feel. Последнюю (она же первая на альбоме) Ноэл Галлахер из Оазис некогда назвал одной из лучших песен за всю историю поп-музыки, а Far Far Away Far Far Away лучшей своей песней считал сам Нодди Холдер. Она написана во время американских гастролей и должна бы рассказывать о ностальгии по дому, но превращается в песню о человеке на вершине мира. “Моя голова в облаках, мои ноги внизу в толпе”.  Через сорок без года лет выдержки она звучит как настоящий гимн, слушать ее нужно стоя, с зажигалкой в поднятой руке, набирая воздух перед припевом.  Именно Far Far away осталась лицом Slade, именно ее они (правда, уже без Нодди Холдера) до сих пор играют на стадионах по десять раз на бис.
На альбоме есть и традиционный Slade в своем бешеном репертуаре - Them kinda monkeys can’t swing мертвого поднимет на ноги, но в целом это самый спокойный и вдумчивый альбом Slade. Холдер здесь местами звучит почти по-человечески, появляются совершенно несвойственные флейта, скрипка и хор, дудок и фортепьяно заметно больше обычного. Slade in Flame звучит как утяжеленные Kinks, и по-видимому, слишком интеллигентно для своей обычной аудитории, которая, увы, альбома не оценила. Ни одна из песен на альбоме не попала даже в первую десятку английских чартов, а до Америки не добралась вовсе. С этого момента популярность Slade покатилась под гору. Рок-н-роллить они не разучились, но сцену пришлось уступить людям, одетым еще глупее.
 
 
Paul Simon Graceland 1986
80е для Пола Саймона начались не очень удачно. На One Trick Pony и Hearts and Bones переваливший уже за 40 Саймон пытался сделать что-то более взрослое и менее прилипчивое, чем застрявшие в печенках у всей планеты хиты Simon & Garfunkel (где Саймон был явным ведущим колесом) и его же ранних сольников. Возможно, поэтому оба продавались не очень.
В 86м Graceland стал для Саймона триумфальным прорывом обратно в чарты, и не в последнюю очередь благодаря Южной Африке. К этому времени увлечение экзотическими ритмами на западе уже подостыло, но афро-бит (Фела Кути, Тони Аллен и иже с ними) происходил из Нигерии, а ЮАР от нее примерно так же далеко, как, скажем, греческий сиртаки от ирландских джиг.
Как раз в это время в ЮАР вовсю шла борьба с апартеидом, и из передовиц не вылезал Нельсон Мандела. Саймон отправился в Африку сам и большая часть альбома была записана на месте. Потом ему пришлось оправдываться перед коллегами, многие из которых состояли в движении Artists Against Apartheid и призывали к бойкоту расистского государства по всем фронтам. Зато из ЮАР Саймон привез вокальный коллектив Ladysmith Black Mambazo, которых публика еще довольно долго потом носила на руках. Именно их хоровой бек-вокал "делает" альбом, особенно акапелла в Diamonds on the souls of her shoes - хотя песня и сама по себе выдающаяся. Вообще интересна здесь не африканская  музыка сама по себе, а мастерство, с которым она вложена в американский поп-рок. Альбом скроен так гармонично, что кажется музыкой какой-то новой страны в середине атлантического океана. Впрочем, оказывается, что африканский аккордеонист Форере Мотлоелоа и Дэвид Хильгадо из группы Лос Лобос (которая здесь присутствует в полном составе) играют примерно одно и то же креольское Зайдеко южных штатов (Boy in the bubble, Gumboots и That was your mother). Здесь целая толпа африканских музыкантов с труднопроизносимыми фамилиями, упомянуть стоит гитариста Рэя Фири с особенным, рассыпающимсся колокольчиками звуком, и Бакити Кумало на безладовом басу. И всем им страшно весело.
Главное, что привез из Южной африки Пол Саймон, как бы там все ни было непросто, это какой-то особенный, забытый на Западе позитив. Добрый-добрый голос Саймона на этом фоне звучит уместно и не слащаво. Graceland - невероятно добродушный альбом, оптимистичный и иронично-печальный одновременно, в идеальном сочетании, какое больше, кажется, и найти-то негде. These are the days of miracle and wonder, so don't cry baby, don't cry - Это дни чудес и волшебства, малыш, не плачь, не плачь.

 
Аукцыон Птица 1993
В этом году 20 лет “Птице”.
Альбом был сделан между двумя попытками государственного переворота в России, и в самой группе дела шли не слишком гладко, после Птицы она чуть было не развалилась совсем. Но для большого искусства комфортные времена - плохая почва.
В первую очередь Птица удивительна редкой для русского пост-панка, да и не только русского, музыкальной изобретательностью   Аукцыон здесь окончательно ушел от панк-балагана (и лично великого панка Гаркуши) в собственно музыку. Возможно, из-за этого Федоров не любит Птицу, предпочитая ей “Чайник Вина” и “Бодун” - каждый на свой лад более грубый и спонтанный. Но в искренности у питерского рок-клуба и так не было недостатка, а вот другой такой ритм-секцией (барабанщик Борис Шавейников, перкуссионист Павел Литвинов и басист Виктор Бондарик) похвастаться некому. И как бы ни были хороши здесь песни, яркие ритмические ходы составляют половину их обаяния. Мясом на этом скелете - гитарная работа Дмитрия Матковского и мощнейший бас-саксофон Николая Рубанова, плюс валторнист Шилклопер и суровая духовая секция на закрывающей альбом “спи солдат”.
Птица - сборник песен, который общие мотивы связывают в единое целое, почти сюиту, но каждую по отдельности невозможно выбросить из головы, если вдруг вспомнишь.
Тексты клавишника Озерского, цепкие, пронзительные и страшные за двадцать лет накрепко въелись в память, начиная с - “Я сам себе и небо и луна” - лучшей здесь вещи “Дорога”. Удивительно, что Озерский как поэт практически не встречается в отрыве от АукцЫона. Больше того, он пишет уже поверх сочиненной Федоровым музыки, которая, кажется, не может сопровождаться никакими другими словами и образами. Леонид Федоров здесь режиссер и лирический герой одновременно, более трезвый, чем на предыдущих пластинках Аукцыона и при этом более романтичный, а в чем-то более свободный, чем все его современники. Этим двоим удалось сформулировать что-то тонкое и важное, про нас языком даже не иносказаний, а чистых эмоций. И через двадцать лет эти песни стали только звонче.


 
Борис Гребенщиков Русский Альбом 1993
В этом году 20 лет Русскому альбому,
К началу 90х БГ, уже не рокер, но еще не патриарх, был в лучшей своей форме и, видимо, вполне осознавал свою историческую миссию. Большие перемены в государстве требовали нового национального самоосознания. БГ всегда был важным проводником западной музыкальной культуры, но здесь он впервые уверенно отодвигает в сторону "мумии всех его близких друзей" - Дилана, Боуи, Болана и далее по списку. В самом названии альбома - ни много ни мало заявка на оформление того, чем могла бы быть русская музыкальная культура в новом времени. Шаг от Русского Рока назад к Александру Вертинскому и вбок - к западному темному Фолку а la Current 93, только без истерики.
На половине песен БГ по обыкновению городит темный лес из метафор, зато рок-н-ролльная молитва "Никита Рязанский" с яростным чёсом на акустике имени Александра Башлачева - возможно, самая внятная вещь у БГ вообще. К слову, Башлачева БГ называет крестным отцом альбома - и правда, без него разговор о русской песне не имеет смысла. "Никита Рязанский" и вторая (а то первая) лучшая вещь на альбоме, "Бурлак", открывают галерею новых православно-романтических русских народных героев, где позже появятся Дубровский и Человек из Кемерово - на смену совковым Иванову и старику Козлодоеву, а также мистическим Сергею Ильичу и Ивану Бодхидхарме.
Жаль, нового поколения музыкантов, которые смотрят не с изумлением на запад и не с восторгом на Восток, а прямо себе под ноги, Русский Альбом не породил.  Возможно, сейчас самое время переслушать.
 
 
Ноль Песня о Безответной Любви к Родине 1991
Диск “Песня о безответной любви к родине” - чемпион по количеству хитов на единицу площади. Тут почти все, что можно вспомнить у Ноля, и точно все, что вспомнит человек, слышавший его только по радио - а половина этих песен до сих пор в эфире. Не-хит здесь только один: короткая заглавная вещь, поскольку инструментал. Все песни со словами вошли в поговорку (тут должен быть особый термин для поговорок, которые поются): “собирайтесь в круг как бы мальчики”, Ехали по улицам трамваи, ехали куда-то умирать, “просто я живу на улице Лееенина, и меня зарубает время от вре-ме-ни”, “жил был Цикорий, маленький Цикорий, но он сошел с ума”, “Иду, та-та-ра-там-там, пам-пам-Курю, та-та-ра-та-там, пам-пам-пам”, “эх грибочки-елочки, шишечки-иголочки”, “кто сказал что я тормоз? кто сказал что я тормоз?”, “человеку бедному мозг больной свело”, плюс примкнувшие к ним в переизданиях  “Доктор Хайдер снова начал есть,  и Я-эЛ-Ю-Бэ-эЛ-Ю-Тэ-Е-Бэ-Я, конечно. Это не просто хиты. Это народные песни.  
Сценический образ у франтмена под стать: ухарь-гармонист, Иван-дурак и Левша одновременно, плюс  все положенные рок-звезде пироги, начиненными упомянутыми выше веществами. Чистяков - это наш Джими Хендрикс (который тоже, по большому счету, играл одни народные песни), только повеселей. Он настоящий виртуоз своего инструмента, мастер, какими бывают только музыканты-народники, в любом состоянии способные без запинки сыграть все, что угодно - что Баха, что Бернеса, что ламбаду (чем, собственно, Чистяков и занят последние лет десять).
Звук Ноля замечателен еще и тем, что здесь нет барабанов. Ритм держит гитара Георгия Старикова и балалайка Алексея Николаева. Барабаны есть только в одной, самой панковской вещи "ты - тормоз", и работает на них тот же Николаев. Местами слышно перкуссию Павла Литвинова из Аукцыона. Это музыка, хотя громкая и жесткая, все же прозрачная, легкая, по-настоящему танцевальная.
Первые диски Ноля, может, и лучше передают, как нелегко было стоять на месте на их концертах в начале 90х, но “Безответная” - самый сделанный альбом Ноля. Таинственным образом он весь пропитан цайтгайстом, но при этом за 20 с лишним лет не постарел вообще. Этот диск - хороший способ объяснить иностранцу, что мы за люди. Впрочем, и русскому тоже.
 
 
Жанна Агузарова Русский Альбом 1991
«Русский Альбом» вышел в 1991м, его ровесники сегодня - уже довольно взрослые люди, и Жанна Агузарова известна им в первую очередь марсианским происхождением и диким визажем. Как-то забылось, что это едва ли не главная русская певица двадцатого века. Агузарова обозначает претензию на этот статус уже самим названием альбома, он русский не в честь возникающих тут народных плясовых мотивов, реверансов Есенину и цитат из Введенского. Скорее наоборот - вот такой должна быть русская музыка. Здесь нет хавтановского ностальгического флера, это поп поядреней иного панка, пронзительный, как сигнал к побудке и издевательский даже в самых пафосных местах («Свободная Земля», «звезда» и «Орел») - где это всего нужнее. Ближайший родственник «русского альбома» - безумный французский нью-вейв Les Rita Mitsuoko, хотя приходят на ум  и Blondie, и Eurythmics и многое другое.
Здесь многовато синтезатора, местами довольно наивного, но альбом совершенно не состарился. Дело не в моде на девяностые - он правда нечеловечески хорош. От Аллы Пугачевой, ближайшего своего конкурента, Агузарова отстает разве что по количеству записанного; зато по количеству хитов собственного авторства она впереди на корпус. И все ее главные песни, сочиненные после ухода из «Браво» - здесь, начиная с открывающей альбом «мне хорошо рядом с тобой». Главная удача - фантастическая «зимушка», насыщенная очень своеобразной агузаровской эротикой, но, скажем, «Марина» нисколько ей не уступает.
1991й год был золотым для умной русскоязычной женской музыки, тогда же вышел первый и возможно, лучший альбом «Колибри», «манера поведения». Увы, сразу после выхода «русского Альбома» Жанна Агузарова уехала в Штаты, где развлекала публику в ресторане и водила лимузин; если бы не совместная работа с Василием Шумовым («Ninety Nineties»), следующие пять лет можно было бы считать в смысле музыки потерянными.  По возвращению в Россию она продолжила выступать и записываться, но все остальные ее релизы - большей частью сборники ремиксов и перепевок. Певица и шоувуман Агузарова все еще с нами, песенник Агузарова, увы, осталась в 1991.
 
 
PJ Harvey To Bring You My Love 1995
В 1995 британская певица Полли Джин Харви, до того записавшая два самых злых и отчаянных альбома в истории женского панка («Dry» (1992)  и «Rid Of Me» (1993)), купила себе домик в английской деревенской глуши, поближе от мамы с папой, где и заперлась наедине со своими тараканами. Спустя год на свет появился  “to bring you my love” - один из 500 лучших альбомов всех времен по версии Rolling Stone, новый стандарт искренности и эмоциональной силы для женского блюз-рока.
Воссоединившись с Джоном Перишем, лидером “Автоматического Дламини”, первой группы, в которой она играла с 88го,  продюсером U2 Полом Макгинессом и звукоинжненером по имени Flood (в переводе “потоп” - вода тут вообще играет важную роль) Харви выстроила совершенно новый для себя звук. Кроме прифузованой гитары  первых дисков, на переднем плане вибрафон, колокола, скрипичное трио и замогильный электроорган. За последний отвечает Мик Харви (однофамилец), клавишник, игравший на тот момент во всех группах Ника Кейва. Басовые линии тут как ленточные черви - проедают насквозь и застревают внутри навсегда. Неоднократные реверансы в сторону великого психа Капитана Бифхарта не мешают этим песням  («Down By The Water», «C’mon Billy», «Send His Love To Me») быть стопроцентными радиохитами и органично выглядеть в саундтреках фильмов про Бэтмена.
Но все это богатство только обрамляет новый шикарный образ и новую лирическую героиню.  Вместо сального каре у нее теперь завивка и шиньоны, алые губы и ногти, накладные ресницы длиной с зубочистку, в буклете вместо зернистого черно-белого фото - атлас и бархат. Гадкий хищный утенок, носатая панкушка-нимфоманка внезапно обернулась таким вампом, что кажется, и правда отдалась дьяволу, как сообщается в заглавной песне. Он же, видимо, вскорости привел ее в руки Ника Кейва, тоже большого и тоже приезжего приезжего специалиста по инфернальной американской готике - но это уже другая история.